Первая учительская семинария Кубанского казачьего войска Часть 1. Как все начиналось

В середине XIX века на Кубани открывались новые школы, но возникла проблема: учить казачьих детей было попросту некому. Так появилась идея создать первую в Кубанском казачьем войске учительскую семинарию. Краевед Елена Сабур по архивным документам восстанавливает ее историю — от первого рапорта до открытия учебного заведения, которое на полгода связало свою судьбу со станицей Полтавской.

Как на Кубани задумали первую учительскую семинарию

В середине XIX века численность Кубанского казачьего войска стремительно росла. Вместе с этим увеличивалась потребность в грамотных людях — учителях, которые могли бы дать казачьим детям не только азы чтения и письма, но и настоящее образование. Школы в станицах открывались одна за другой, но существовало два препятствия: не хватало помещений и подготовленных учителей. И если здания ещё можно было как-то приспособить, то с учителями дело обстояло куда сложнее — учить в школах было попросту некому.

Чтобы разобраться, кто мог решить эту проблему, познакомимся с административной иерархией на Кавказе.

Всем управлял Наместник — Его Императорское Высочество Великий Князь Михаил Николаевич. При нём действовало Главное управление во главе со статс-секретарём, тайным советником бароном Александром Павловичем Николаи. За учебные заведения отвечал главный инспектор училищ на Кавказе и Закавказье — действительный статский советник Яннуарий Михайлович Неверов, занимавший этот пост с 1864 по 1867 год.

В самой Кубанской области делами руководил начальник области и наказной атаман, генерал-лейтенант граф Феликс Николаевич Сумароков-Эльстон.

Непосредственно учебной частью ведал директор училищ Кубанской области, статский советник Василий Дмитриевич Терзиев.

Именно Терзиев первым поднял вопрос о необходимости создать специальное учебное заведение для подготовки учителей. 8 марта 1866 года он направил атаману Сумарокову-Эльстону рапорт, в котором обосновал это предложение. Вот что он писал:

«Для распространения грамотности и развития народа в станицах Кубанского Войска заведены и вновь открываются школы, в которых обучение и воспитание возложено частью на духовенство».

Признавая усердие священнослужителей в преподавании, директор училищ, тем не менее, пришел к выводу, что первоначальное обучение не может идти успешно, поскольку священники перегружены иными обязанностями. Исполнение церковных треб отнимает у них много времени, из-за чего ученики остаются в школах без надзора и занятий. Даже если у священника после службы оставалось время, физических сил для качественного преподавания ему уже не хватало. Совокупность этих факторов и частые отлучки как самих священников, так и учеников, делали невозможным эффективное распространение грамотности среди казачьего населения при текущей системе. На причетников также нельзя было положиться: их бедственное материальное положение заставляло их заниматься хозяйством, не оставляя времени на педагогическую деятельность.

Далее Терзиев касался наёмных учителей и отзывался о них очень резко:

«Иногда мне приходилось встречать в некоторых школах наёмных, так называемых, учителей, но это жалкая пародия на учительскую профессию. Они бездарные или полуграмотные, вместо ожидаемой от них пользы для народа, скорее внесут в его организм нравственную порчу».

Выход из этой ситуации Терзиев видел в учреждении учительской семинарии — специального заведения, где готовили бы профессиональных наставников. Всю тяжесть забот по обучению в школах он предлагал возложить на них, а священникам оставить лишь преподавание Закона Божия.

Проект ушел по инстанциям

Сумароков-Эльстон, известный как блестящий военачальник и талантливый администратор, с особым энтузиазмом относился к просветительским начинаниям. К 1868 году при его активном участии в области насчитывалось уже 217 школ. Вместе с женой, Еленой Сергеевной, он открыл в Екатеринодаре первое женское учебное заведение на Кубани — Мариинское училище. Он же инициировал создание полковых библиотек.

Поэтому предложение Терзиева нашло в нём живейший отклик.

Атаман поручил директору училищ составить проект семинарии. Уже к 1 июня он был готов. От имени Сумарокова-Эльстона его направили на имя Великого Князя, затем начальнику Главного управления барону Николаи, а оттуда главному инспектору Неверову. Началась интенсивная переписка, затянувшаяся на годы.

Частное письмо главного инспектора Неверова атаману Сумарокову-Эльстону

25 ноября 1866 года Неверов, минуя официальные формальности, обратился к атаману с частным письмом. В нём он разъяснял свои сомнения по двум ключевым пунктам проекта:

«Крайне интересуясь скорейшим окончанием дела, возбуждённого Вашим Сиятельством об учительской семинарии, открытию которой я так сильно сочувствую, позволю себе, помимо официальных формальностей, прямо обратиться к Вам частным письмом для разъяснения некоторых недоумений».

Первый вопрос касался расходов: стоит ли включать в смету расходов 2000 рублей на содержание 20 воспитанников в нормальной школе при семинарии?

«Для практических упражнений воспитанников семинарии в преподавании учреждается при ней школа, которая именуется нормальной школой Кубанской учительской семинарии», — из проекта.

Неверов рекомендовал переименовать эту школу в образцовую и высказал сомнение в необходимости стипендий для 10-летних учеников. В качестве альтернативы он предложил использовать уже существующую станичную школу в станице Старокорсунской (изначально именно в этой станице планировалось открытие Учительской семинарии), аргументируя это тем, что работа с учениками с разным уровнем подготовки будет полезным опытом для будущих наставников. Но он выразил готовность подчиниться решению графа, если тот по административным соображениям посчитает необходимым сохранить указанный расход в смете.

Второй вопрос был куда более принципиальным, сколько лет должен длиться курс обучения? Сумароков-Эльстон настаивал на четырёхлетнем сроке. Неверов возражал: повсюду в подобных заведениях курс трёхлетний, разделённый на три класса.

«Двухгодичный курс в классе — это такой неповоротливый, неуклюжий корабль, с которым в настоящее время совестно было бы нам показаться в море науки».

Он также указывал, что Великий Князь только что утвердил проект Навтлугской семинарии для туземцев с трёхлетним курсом, и предлагать ему четырёхлетний для русских воспитанников было бы странно. Кроме того, Неверов напомнил, в проекте уже предусмотрена возможность для слабо подготовленных учеников оставаться в младших классах на второй год, значит, фактически курс может быть и четырёхлетним, но только для тех, кому это действительно нужно.

Неверов сожалел, что не смог встретиться с атаманом лично в Кисловодске — тогда разногласия удалось бы уладить быстрее. Он также затронул вопрос о том, может ли семинария принимать учеников из соседних областей: Терского войска и Ставропольской губернии. Инспектор пояснил, что это не расширит рамки заведения и не повлечет дополнительных расходов для Кубанского войска, поскольку данные учащиеся будут содержаться за счет средств направивших их обществ или лиц, подпадая под категорию своекоштных, что предусмотрено предварительным проектом графа. Упоминание Терского войска в уставе, по мнению Неверова, должно лишь стимулировать местное начальство к улучшению учебной части. А атаман Кубанского казачьего войска граф Сумароков-Эльстон видел семинарию как исключительно войсковое учреждение.

В конце письма Неверов обещал приступить к окончательной редакции проекта сразу после получения ответа и надеялся представить его Великому Князю уже в декабре 1866 года. Но, как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Переписка по поводу проекта учительской семинарии продолжалась ещё три года. И только 23 декабря 1869 года Устав Кубанской учительской семинарии был Высочайше утвержден.

За это время произошли изменения и в территориальном устройстве, и в кадровом составе начальствующих лиц на Кавказе. Возможно, именно они, или, вернее, их неизбежная медлительность и стали причиной столь долгой задержки. Впрочем, как мы помним, в ту эпоху решения редко принимались быстро: слишком много инстанций, слишком велики расстояния, а все бумаги, в конце концов, ждали личной резолюции Его Императорского Величества. Об этом в следующей части.

Продолжение следует…

         

Источники и литература

Архивные источники

1. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). – Ф. 252. – Оп. 2. – Д. 1860.
2. ГАКК. – Ф. 252. – Оп. 2. – Д. 2326.
3. ГАКК. – Ф. 668. – Оп. 1. – Д. 194.
4. ГАКК. – Ф. 249. – Оп. 1. – Д. 2994.
5. ГАКК. – Ф. 396. – Оп. 1. – Д. 1893.

Публикации из периодической печати

1. «Кавказский календарь» на 1866-1871 годы.

Отдельные издания

1. Войсковые певческий и музыкантский хоры Кубанского казачьего войска (1811–1911 годы). Исторический очерк столетия их существования /Сост. есаул Ив. Ив. Кияшко. – Екатеринодар, 1911.

                                                                                        

Открыть архив файлов