Первая учительская семинария Кубанского казачьего войска. Глава 3. Всего полгода в Полтавской

К открытию первой Кубанской учительской семинарии шли почти пять лет, но в Полтавской ей суждено было проработать лишь несколько месяцев. Краевед Елена Сабур завершает историю первой семинарии: рассказывает, из-за чего полтавчане вступили в конфликт с атаманом, кто из наших земляков оказался среди ее первых преподавателей и почему уже летом 1871 года семинарию решили перевести в другую станицу.

Дашь на дашь, или первый конфликт Полтавского станичного общества с наказным атаманом Цакни

В 1873 году при отмежевании участков для офицеров в юрте станицы Полтавской в самой станице вспыхнули волнения, которые стихли только через три года. Главным виновником этих событий, по моему глубокому убеждению, был наказной атаман Цакни. За три месяца — с февраля по май 1873 года — он, не вникнув в причины недовольства полтавчан, буквально смешал станицу с грязью. Его панические рапорты ложились в основу указов на самом высоком уровне: восемнадцать человек были сосланы, более семидесяти семей переселены в дальние станицы Кубанской области, многие лишились урядничьих званий. Развитие станицы замерло на три года. И хотя в июне 1873 года Цакни отстранили от должности за допущенные беспорядки, отменить императорские распоряжения было уже невозможно, их надо было исполнять.

Хорошо, что в 1876–1877 годах всех высланных вернули, переселенным разрешили возвратиться, а урядничьи звания восстановили. Этому немало способствовали наказной атаман генерал-лейтенант Николай Николаевич Кармалин, назначенный после отставки Цакни, и правитель его канцелярии, коллежский советник Бальтазар Степанович Агамалов. Благодарные полтавчане добились того, что оба их благодетеля стали почётными стариками станицы.

Вот как сам Кармалин сообщал об этом в приказе по Кубанскому казачьему войску:

«Приказ по Кубанскому казачьему войску, июля 2 дня 1877 года, г. Екатеринодар.

Государь Император в 3-й день февраля сего года Высочайше повелеть изволил зачислить меня с потомством в число жителей станицы Полтавской Кубанского казачьего войска, с присвоением лично мне звания почётного старика той же станицы.

Считаю себя счастливым объявить о таковой Монаршей воле по Кубанскому казачьему войску и станицам Кубанской области.

Приказываю приказ этот прочесть во всех сотнях и батареях войска и на полных станичных сходах.

Подлинный подписал: Начальник Кубанской области и Наказной Атаман Генерал-Лейтенант Кармалин».

События 1873 года — предмет отдельного очерка. Здесь же я упомянула их лишь для того, чтобы показать: возможно, резкость Цакни и его нежелание вникать в нужды станичников берут начало в более ранних событиях. Сначала его обидел Марков, и, хотя эта обида была личной, она оставила осадок, связанный с Полтавской и семинарией. Когда же спустя несколько месяцев станичники осмелились, по его мнению, не выполнить его указание, этот осадок дал о себе знать: в глазах атамана они стали частью той же «неблагодарной» истории. И он отреагировал жёстко — не как администратор, а как человек, которого задели дважды.

А теперь давайте посмотрим, что же произошло между Цакни и станичным обществом в 1870 году.

Первые шаги семинарии и недовольство станичников

16 сентября 1870 года окружной сыскной начальник Таманского округа войсковой старшина Асон Самсонович Белый направил атаману рапорт. В связи с переводом Полтавского окружного училища в Темрюк, он распорядился открыть в станице Полтавской станичную народную школу и поручил станичному правлению найти для неё подходящее помещение. Однако общество ответило затруднением. Станичники просили, чтобы общественный дом, в котором размещалось женское училище, был передан под мужскую школу, а женское училище перевели в одно из освободившихся зданий бывшего окружного училища. Есаул Белый обратился за разрешением к атаману.

Атаман же запросил мнение на этот счет у директора Кубанской учительской семинарии Маркова, который 27 сентября ответил, что считает «удобным поместить Полтавскую станичную школу в зал бывшего пансиона, который обращен на улицу и имеет особый вход. В виду того обстоятельства, что школа эта обратится в последствии в образцовую, следовательно, будет нуждаться в ближайшем общении с учительской семинарией»

Сад, огород и канава

Тем временем Марков продолжал хлопотать об устройстве семинарии. 29 сентября он сообщил атаману, что согласовал с местным начальством отвод десяти десятин земли под сад и огород для семинарии. Место выбрали к югу от станицы, за ветряной мельницей сотника Зеленского, по левую сторону так называемого «казачьего» ерика. Марков просил об отмежевании этой земли и о нанесении её на план, который предполагалось хранить при делах семинарии. Кроме того, он ходатайствовал об устройстве вокруг сада и огорода канав шириной и глубиной не менее полутора аршин, без такой защиты начинать посадки было рискованно на открытой местности, куда мог беспрепятственно заходить и скот, и люди.

12 октября войсковой старшина Белый доложил атаману, что станичное общество «в готовности вполне исполнить распоряжение атамана, но находит вырытие канавы вокруг такого большого пространства местности, не прочным». Местность здесь болотистая и солонцеватая, осенью и зимой канавы неизбежно будут засыпаться, а весной их придётся возобновлять вновь. «А среди того времени свободно будет проходить чрез то место рогатый скот и другие животные, выходящие из станицы для пасьтбы, в зимнее же время зайцы могут много навредить молодым деревьям», поэтому общество просило вместо канавы разрешить им огородить участок плетнём, если потребное количество кольев и хвороста будет отпущено из Войскового Красного леса. Сам Белый разделял мнение общества и просил на то разрешения атамана.

Почему на высшем уровне не поддержали разумное предложение полтавцев — огородить участок плетнём вместо рытья канав, остаётся загадкой. Документов, объясняющих это решение, не сохранилось. Однако приговор станичного общества от 4 декабря 1870 года даёт понять, что давление на жителей по рытью канав продолжилось.

1870 года декабря 4 дня. «Мы, нижеподписавшиеся депутаты, совместно с обществом станицы Полтавской, в местном станичном правлении, выслушав предъявленное нам станичным правлением последнее предписание сыскного начальника Таманского округа, от 13 ноября, основанное на предписании наказного атамана Войска Кубанского от 7 ноября, имели суждение о том, что для окопания местности, избранной под сад и огород Кубанской учительской семинарии (в количестве десяти десятин земли), рвом глубиной и шириной в полтора аршина, потребуется много труда и немало времени — особенно для одной станицы. В наступившее зимнее время производить такие работы совершенно неудобно и невозможно. А с открытием весны начнутся полевые работы: распашка земли под посев хлеба, чего каждый домохозяин с нетерпением ожидает в надежде получить кусок хлеба — единственное средство пропитания и содержания. В это время представится так же возможность произвести и окопку указанной местности, но в то же время эти работы для одной станицы станут чрезвычайным стеснением.

А потому мы определили: учителей нашей станичной школы, которым было предположено содержание от семинарии, содержать на собственный общественный счёт, а окопку местности для семинарского сада просить возложить совместно с нашей и на прочие станицы по усмотрению правительства.

На это предложение все жители нашей станицы согласны, с тем чтобы о принятии во внимание изложенных обстоятельств было испрошено через кого следует у наказного атамана Войска Кубанского милостивое снисхождение.

Для чего настоящий приговор наш поручаем местному станичному правлению. В том и подписуемся:

Урядники: Иван Жук, Иван Середа, Каленик Киянка, Фома Иващенко, Тихон Пархоменко, Андрей Найда, Еремий Ковтун, Яков Мирошник, Парфентий Лисенко, Антон Шевченко, Иван Малюга, Иван Бобошко, Лука Левенец, Степан Прах, Михайло Немиря, Моисей Дегтяр, Антон Подгирний, Леонтий Дудка, Моисей Дорошенко, Мирон Ермоленко, Тарас Чорный, Корней Крупка, Устим Дурицкий, Прохор Завгородний, Мартин Юрченко, Роман Чорный, Павел Гулый, Артем Сергиенко. По неграмотности их и за себя подписал урядник Василий Чорный.

Своеручно: Максим Голуб, Кузьма Сотниченко, Иван Подгирной, Иван Ермоленко.

Казаки: Афанасий Евтушенко, Тимофей Баранник, Козьма Высоцкий, Пантелеймон Малюта, Григорий Приймак, Иван Летюн, Иван Шевченко, Пимен Отрошко, Иван Лебидка, Давид Ильченко, Пётр Заяц, Григорий Гусар, Никифор Лобань, Тимофей Матюшка, Амвросий Телега, Игнат Симоненко, Семён Легкий, Пантелеймон Тищенко, Емельян Бреус, Кирилл Нестеренко, Лукьян Жук, Тарас Лахно, Владимир Собур, Пётр Жук, Гордей Деревянко, Потап Чекис, Гаврило Гуглий, Афанасий Малый, Трофим Дзюбка, Трофим Нагирный, Давид Шаповал, Исакий Кобзар, Яков Левенец, Корней Павленко, Пантелеймон Дарченко, Пётр Киянка, Фёдор Подгайный, Иван Шкет, Демид Шевченко, Василий Нестеренко, Дорофей Белан, Тарас Лахно, Матвей Талярный. По неграмотству их и за себя подписал урядник Ефим Белик.

При составлении настоящего приговора присутствовали: станичный атаман Телега, станичные судьи урядники Ковтун и Середа, станичный писарь урядник Стрельницкий».

Рапорт сыскного начальника войскового старшины Белого

22 декабря 1870 года Белый направил атаману рапорт, в котором сообщил, что представляет на разрешение общественный приговор Полтавской станицы. При этом он отметил: помимо письменных предписаний, он лично входил в круг станичного общества и требовал исполнения работ по вырытию канавы. Однако жители отвечали тем же, что изложено в приговоре, добавляя: военнослужащих использовать невозможно, отставные вовсе не обязаны выполнять подобные повинности, а внутренне-служащих казаков и малолетков 17–18 лет для такой объёмной работы явно недостаточно.

Приказ наказного атамана

Ответ Белого, очевидно, не удовлетворил Цакни. 18 января 1871 года он направил предписание Темрюкскому уездному начальнику, в котором изложил свою позицию — жёсткую и бескомпромиссную. Вот что он писал:

«Отведённая для Кубанской учительской семинарии при станице Полтавской земля в количестве десяти десятин нуждалась в окопке канавой. Однако семинария не имела для этого средств.

Одновременно возникло затруднение и с открытием станичной школы: подходящего помещения у общества не было, а его устройство лежало на обязанности станичников.

Сопоставляя эти две нужды, я предложил директору семинарии предоставить место для школы в здании семинарии, а сыскному начальнику Таманского округа предложить обществу взамен этого взять на себя рытьё канавы.

Школа была помещена в здании семинарии, но к устройству канавы общество так и не приступило. Более того, в декабре станичники подали приговор с просьбой освободить их от этой повинности.

Поскольку общество отказалось принять на себя устройство канавы, я не считаю уместным оставлять на обязанности семинарии содержать школу. Посему предлагаю немедленно вывести школу из здания семинарии. Чтобы она не была закрыта, настоять на том, чтобы общество наняло для неё помещение, а с весны построило приличный дом своими средствами».

Размышления. Обида или принцип?

На мой взгляд, наказной атаман поступил некорректно. Ведь 26 сентября он запросил Маркова о возможности разместить станичную школу в семинарии. Марков ответил согласием на следующий день. И только 29 сентября, уже после того, как вопрос с помещением был решён, директор попросил об устройстве канавы.

То есть изначально условия «мы вам помещение, а вы нам канаву» не было. Оно возникло позже, как встречное пожелание, а не как обязательство. Полтавское общество, хорошо знающее особенности своей земли, предложило вместо канавы огородить участок плетнём, но согласия не получило. Снова прозвучало требование — рыть.

Однако станичники не отказывались. Они просили лишь, чтобы работы выполнялись совместно с казаками других станиц и это было разумно: семинария создавалась для всей Кубанской области, и нести её хозяйственные тяготы должна была не одна Полтавская. Кроме того, чтобы их в дальнейшем не могли попрекнуть благодеянием, общество постановило содержать учителей станичной школы за свой счёт.

И всё же Цакни пошёл на конфликт. Вместо диалога — ультиматум. Вместо поиска компромисса — наказание. Школу из здания вывели, общество поставили перед фактом: либо вы подчиняетесь, либо несёте ответственность.

Вспоминается детская присказка: «Забирай свои платья, отдавай мои куклы». Действия Цакни мне очень напомнили её. Но он был не ребёнком, а атаманом. И, как мне кажется, обида на полтавчан за так называемое непослушание переросла в желание наказать их по-крупному, что ему и удалось в 1873 году.

А может, я необъективна. Ведь в подписях под тем самым приговором стоит имя моего прямого предка — Владимира Собура. И я, конечно, поддерживаю его решение.

Станичная школа в 1871 году

К счастью, сохранился документ, который показывает, что станичная школа в станице была благополучно открыта. Перед нами отчет, составленный 1 сентября 1871 года учителем Полтавской станичной народной школы, урядником Устином Николаевичем Бабенчиковым. Вот что в нём сообщалось:

• Название станицы: Темрюкского уезда, станица Полтавская.
• Год основания училища: 1870.
• Число учащихся (мальчиков): 37.
• Предметы преподавания: Закон Божий (Ветхий и Новый Завет, священная история вкратце с преобразованиями); русское и славянское чтение (механическое и объяснительное); арифметика практическая, устная и письменная, с объяснительными терминами и знаками по четырём действиям; чистописание.
• Преподаватель: урядник Устин Николаевич Бабенчиков.
• Где воспитывался: в бывшем Полтавском окружном училище.
• Содержание: по уговору с обществом 150 рублей серебром в год.
• Помещение: собственный станичный общественный дом, близ площади.

Эта сухая ведомость говорит о многом. Школа работала. Дети учились. Учитель получал жалованье от общества, и это было не просто формальностью, а реальной заботой станичников о будущем своих детей. Даже в условиях конфликта с властями, даже после всех перипетий жизнь продолжалась.

Я задумалась вот о чём. В те годы профессия учителя не пользовалась у казаков особым престижем. Учителей они, конечно, ценили, но для собственных детей видели только одну стезю — военную. Поэтому открытие учительской семинарии в станице вряд ли вызвало у них восторг. Я просмотрела ведомости Полтавского окружного училища за 1864 и 1867 годы: всего учеников (казённокоштных, своекоштных и вольноприходящих) насчитывалось 71-75 человек, и лишь около двадцати из них из самой Полтавской. Сколько же станичников поступило бы в учительскую семинарию? Возможно, один-два, не больше. В прошениях, поданных на поступление в 1870-1871 годах, полтавчане мне не встретились.

А станичная школа — совсем другое дело. Как мы видели по ведомости Бабенчикова, в ней училось сразу тридцать семь человек. Это было именно то, что действительно требовалось станице. И, судя по всему, с каждым годом желающих учиться становилось всё больше, так что школа смотрела в будущее с надеждой.

Глава 4. Первая семинария. Итоги и память

Но вернёмся к семинарии.

К сожалению, мне не удалось найти ни одного документа, который бы описывал само её открытие. Однако мы можем представить, как это происходило.

Январское утро 1871 года. Полтавская, только что утратившая статус окружного центра, вдруг снова оказалась в центре внимания. В здании бывшего окружного училища собрались те, кому предстояло стать первыми учениками — молодые казаки, сдавшие вступительные экзамены. Рядом с ними немногочисленный, но уже сложившийся преподавательский состав: директор Д.Д.Семёнов, законоучитель священник Иоанн Стась, учитель наук В.Н.Павлов, садовник в звании управителя и садовода С.М.Косенко.

И — учитель пения и музыки.

Это был не просто учитель. Это был свой человек.

Диомид Ильич Крикун. Музыкант из Полтавской

Уроженец станицы Полтавской Диомид Ильич Крикун поступил на службу казаком 1 января 1849 года в войсковой музыкантский хор. 8 апреля 1851 года его произвели в урядники. От природы одарённый и страстно любивший музыку, он много работал над собой и вскоре стал одним из самых полезных людей в хоре. К концу 1850 года его способности заметили, и он выдвинулся на должность старосты хора.

В 1865 году, выслужив положенные для полевой службы пятнадцать лет, он был перечислен в разряд внутреннослужащих. Но привязанность к делу оказалась сильнее формальностей, он остался в хоре и добился зачисления обратно в полевой состав с 19 сентября 1867 года.

Вскоре его труды оценили по достоинству. По ходатайству капельмейстера Ветрника и заведующего хорами хорунжего Джумайло, 16 сентября 1868 года начальник штаба разрешил увеличить содержание старосты Крикуна до 300 рублей в год — за его занятия с учениками музыкантских хоров.

16 ноября 1870 года урядник Крикун был произведён в хорунжие, а в январе 1871 года, по распоряжению наказного атамана, назначен преподавателем пения и музыки в Кубанскую учительскую семинарию. В этой должности он пробыл ровно год — до 1 января 1872 года.

Но его карьера на этом не закончилась. 11 августа 1875 года Крикун стал заведующим войсковым музыкантским хором и оставался на этом посту до июня 1887 года. За это время он получил чин сотника (30 марта 1877 года), а 15 мая 1883 года — есаула. С 16 июля 1879 по 1882 год он исполнял обязанности капельмейстера, пока в 1882 году на эту должность не пригласили опытного дирижёра Эйфуса, который поставил хор на новый уровень.

А ещё Диомид Крикун был шурином Иосифа Леонтьевича Крыжановского — того самого, о ком я писали в очерке о Крыжановских. Семейные узы связывали его и с другим известным полтавчанином: его младший брат Григорий в 1884-1885 годах занимал должность станичного атамана.

Так что когда сегодня мы слышим Кубанский казачий хор, стоит вспомнить: в 1879-1882 годах его капельмейстером был наш земляк, уроженец Полтавской, человек, который начинал свой путь простым казаком, а закончил есаулом и наставником музыкантов. Его имя, к сожалению, редко вспоминают, но он стоял у истоков того самого хора, который теперь знает вся Россия.

И наверняка на торжественном открытии семинарии присутствовали наказной атаман Цакни и директор училищ Терзиев. Возможно, приехал и попечитель Неверов. День, которого ждали больше года, наконец наступил. Молитва, первые слова, первый звонок — и Кубанская учительская семинария начала свою историю.

Прошел год. В день её первой годовщины директор Семёнов выступил с кратким историческим отчётом. Вот что он сообщил:

Краткий исторический отчёт директора Семёнова

«Кубанская учительская семинария была учреждена на основании Устава, Высочайше утверждённого 23 декабря 1869 года. Согласно параграфу 1, заведение должно было открыться в станице Старокорсунской. Однако из-за отсутствия подходящего помещения и острой потребности в учителях, с разрешения Наместника Кавказского, семинарию решили открыть в станице Полтавской в зданиях Полтавского окружного училища, которое для этой цели перевели в Темрюк.

Из-за сложностей с привлечением учительского персонала из России открытие состоялось лишь 14 января 1871 года. В день открытия штат состоял из директора, священника и одного учителя наук; отсутствовали врач, преподаватель естествознания и ещё один учитель. Со 2 по 26 января проводились приёмные экзамены: из 55 поступавших приняли 36 человек, которые составили первый класс.

В дальнейшем неблагоприятные климатические и санитарные условия, нехватка места, отсутствие пригодного жилья для учителей, удалённость станицы Полтавской от почтового тракта, а также острая нехватка пресной воды вынудили директора ходатайствовать о переводе семинарии в станицу Ладожскую, где можно было рассчитывать на лучшие климатические условия и более обширные помещения в зданиях упразднённой 1-й бригады.

Ходатайство удовлетворили. Во время летних каникул по распоряжению наказного атамана в главном здании провели необходимый ремонт. В августе семинарию перевели в Ладожскую, и с 17 сентября начались регулярные занятия в новом помещении…»

На этом я завершу рассказ о первой Кубанской учительской семинарии в станице Полтавской. Осталось лишь повторить основные вехи.

Хронология событий

• 8 марта 1866 года — директор училищ Терзиев направил атаману Сумарокову-Эльстону первый рапорт о необходимости создания учительской семинарии в Кубанской области.
• 23 декабря 1869 года — Высочайше утвержден Устав Кубанской учительской семинарии.
• 14 января 1871 года — открытие семинарии в станице Полтавской.
• Август 1871 года — перевод семинарии в станицу Ладожскую.
• 17 сентября 1871 года — начало занятий в Ладожской.
• 1900 год — семинария переведена из Ладожской в Екатеринодар.

О директорах

Первым директором был назначен надворный советник Марков. Однако он пробыл в должности всего несколько месяцев — с июля по ноябрь 1870 года. Он успел провести первые организационные работы, но так и не приступил к полноценному руководству.

На смену ему пришёл надворный советник Дмитрий Дмитриевич Семёнов — человек, который по документам числился вторым директором, но, по сути, стал подлинным создателем семинарии. Именно он сформировал педагогический совет, провёл первые экзамены, начал занятия и впоследствии, уже в Ладожской, превратил семинарию в одно из лучших учебных заведений Кавказа.

Перенесёмся в 1906 год

Атаман Темрюкского отдела при рапорте от 12 ноября 1905 года представил в Кубанское областное управление приговор Полтавского станичного сбора от 30 октября 1905 года. В нём станичное общество просило разрешения открыть в станице Полтавской Вторую Кубанскую учительскую семинарию, мотивируя своё ходатайство так:

«Народное образование в нашей станице, при мужском народонаселении в 6120 душ, с каждым годом распространяется всё шире; число учащихся в школах сильно увеличивается, каждый год добавляется учитель, а в прошлом году даже два, так что в настоящую пору при восьми учителях состоит 384 ученика. Отсюда видно, что всё население давно и глубоко сознало пользу образования и, не довольствуясь знаниями двухклассного училища, старается продвинуть своих детей дальше…»

А вот что было в этом приговоре дальше мы узнаем уже в очерке о Второй учительской семинарии.

Как же изменилось мировоззрение полтавчан за тридцать пять лет! Теперь за право открыть семинарию в их станице они готовы были обещать золотые горы. О том, удалось ли им это, и чем закончилась вторая попытка в следующий раз.

Источники и литература

Архивные источники

1. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). – Ф. 252. – Оп. 2. – Д. 1860.
2. ГАКК. – Ф. 252. – Оп. 2. – Д. 2326.
3. ГАКК. – Ф. 668. – Оп. 1. – Д. 194.
4. ГАКК. – Ф. 249. – Оп. 1. – Д. 2994.
5. ГАКК. – Ф. 396. – Оп. 1. – Д. 1893.

Публикации из периодической печати

1. «Кавказский календарь» на 1866-1871 годы.

Отдельные издания

1. Войсковые певческий и музыкантский хоры Кубанского казачьего войска (1811–1911 годы). Исторический очерк столетия их существования /Сост. есаул Ив. Ив. Кияшко. – Екатеринодар, 1911.

Открыть архив файлов