С атаманом Платовым: боевое крещение при Альтенбурге и великая «Битва народов».

В третьей части исследования Елены Сабур произошла встреча Григория Табанца с кавалерией маршала Мюрата, переправы через Нейсе, атаки под Лёбау и Пуцкау, непрерывные марши и арьергардные бои.

В новой главе черноморские казаки сотника Григория Табанца входят в состав элитного летучего корпуса атамана Платова, чья задача — нанести сокрушительный удар по тылам Наполеона. На страницах оживают дерзкие рейды, лихие схватки под Альтенбургом и встреча с легендарным Денисом Давыдовым. Но главное испытание и триумф впереди — великая «Битва народов» под Лейпцигом. Оказавшись в самом эпицентре грандиозного сражения, казаки станут не только свидетелями, но и соучастниками падения наполеоновской империи.

Рождение летучего корпуса. Дело при Фрауенштейне

В августе 1813 года союзные армии, противостоявшие Наполеону, столкнулись с серьезной проблемой: французский император прочно удерживал линию по Эльбе. Главнокомандующий союзными силами фельдмаршал Шварценберг в обращении к российскому императору Александру I предложил смелый план. Он указывал на необходимость нарушить коммуникации противника, лишив его подвоза продовольствия и подкреплений, что уже вызывало серьезные трудности в французских лагерях. Однако, имевшихся для этой цели сил, трех тысяч человек под командованием генерала Тильмана, было катастрофически мало. Шварценберг настаивал на усилении их всеми казачьими полками из Силезской армии Блюхера, справедливо полагая, что в ее составе и без того достаточно регулярной легкой кавалерии для выполнения основных задач.

Решение было принято на Военном совете в Теплице: Блюхеру приказали выделить шесть лучших казачьих полков и направить их кратчайшим путем к Главной армии для глубоких рейдов по тылам неприятеля между Лейпцигом и Эрфуртом.

Возглавить этот особый летучий корпус было поручено Матвею Ивановичу Платову. Тот переживал в то время нелегкий период — с января 1813 года, узнав о кончине супруги, он не командовал крупными соединениями, оставаясь при Главной квартире. Личное и исполненное глубокого уважения предложение императора, переданное через начальника Главного штаба князя Волконского, стало для него моментом истины. Платову предлагалось не просто вернуться в строй, но возглавить элитное соединение. Атаман, разумеется, дал свое согласие без колебаний.

Изначальной задачей корпуса был разгром коммуникаций французов между Дрезденом и Лейпцигом. Однако обстановка менялась стремительно. Получив известие, что противник атаковал и оттеснил отряд Тильмана у Альтенбурга (вероятно, чтобы расчистить путь своим обозам), командование немедленно скорректировало задачу. Теперь главной целью Платова стали окрестности Лейпцига и перехват жизненно важных для французской армии транспортов с припасами и снарядами, следовавших из Эрфурта.

Точных документов, подробно описывающих маршрут, по которому 1-й сборный Черноморский полк и другие казачьи части из Силезской армии передислоцировались в район Теплицы, где находилась. Главную квартиру их величеств и фельдмаршала, князя Шварценберга, мне отыскать не удалось. Известно, что там же в это время находился и атаман Платов со своим Атаманским полком, также включенным в состав формируемого летучего корпуса.

Однако Переход не занял много времени, уже 6 сентября командир полка Плохий доложил своему атаману Бурсаку, что полк прибыл на назначенное ему место. А 10 сентября генерал Барклай де Толли докладывал: «Генерал-майор князь Кудашев с отрядом, составленным из Черноморского конного полка, одного донского и двух орудий донской артиллерии, присоединив часть донского Атаманского полка, напал сего числа на 8 эскадронов конницы и на 3 батальона пехоты неприятельской, бывшей под командою генерала Беркгейма у Фрауенштейна».

В ходе боя Атаманский полк опрокинул кавалерию и обрушился на пехоту, которая защищалась весьма упорно. Решающий удар нанесли черноморцы: атаковав с фланга, они полностью истребили неприятельские батальоны. Потери французов были значительны: около 300 человек убитыми и до 80 пленными, включая майора и двух офицеров.

Заняв после этого Фрауенштейн, князь Кудашев выслал разведку к Дипподисвальде, а сам с отрядом двинулся к Зайде, чтобы присоединиться к отряду генерала графа Платова, которому было предписано действовать на коммуникациях неприятеля.

Князь Николай Данилович Кудашев, под чье командование временно попали черноморцы, был опытным кавалерийским командиром. Родившись в 1784 году, он начал службу в Лейб-гвардии Конном полку. Боевое крещение принял при Аустерлице, где за храбрость получил первый орден.

В кампаниях 1806-1807 годов отвага при Гейльсберге принесла ему золотую шпагу «За храбрость» и чин поручика. Позже, во время русско-шведской войны, будучи адъютантом у цесаревича Константина Павловича, он был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени и произведен в полковники.

К тому времени в личной жизни князя также произошло важное событие — он женился на дочери Михаила Илларионовича Кутузова.

Но семейный уют был недолгим. Грянула «гроза двенадцатого года», и кадровый офицер снова оказался в седле. Разумеется, он рвался на передовую, хотя по иронии судьбы летом 1812 года это означало арьергард, «хвост» отступающей русской армии…

Кутузов, горячо любивший зятя, делал все возможное, чтобы уберечь его от самого пекла войны. Его тревогу можно было понять — на полях Европы уже сложил голову второй зять фельдмаршала… Кутузов, после назначения его главнокомандующим в июле 1812 года, взял Николая Даниловича к себе адъютантом. При Бородино Кудашев становится порученцем при штабе и оказывается в мучительном положении: с одной стороны, он не мог ослушаться великого родственника, с другой, всей душой рвался в самую гущу атаки.

Но вскоре, по указанию Кутузова, в нескольких губерниях создаются армейские партизанские отряды. Командование одним из таких летучих подразделений фельдмаршал доверил зятю, славившемуся умением бить даже превосходящие силы противника.

Так князь возглавил мобильный отряд из донских казаков и башкирских конников, ведя свою войну на линии Подольск-Молоди-Лопасня. Всю осень 1812 года кудашевцы наводили ужас на французов между Серпуховской и Калужской дорогами, захватывая обозы, штабы и «языков». Накануне Тарутинского сражения они перехватили курьера с секретным предписанием маршала Бертье — именно эти сведения позволили Кутузову правильно сосредоточить силы и перекрыть врагу путь на юг.

После Тарутина отряд Кудашева в составе корпуса Платова гнал остатки Великой армии к Неману. Его казаки являли чудеса отваги, кинжальными ударами отсекая целые отряды деморализованного неприятеля.

В декабре, сразу после изгнания Наполеона, князь был пожалован в генерал-майоры лейб-гвардии конного полка.

В кампанию 1813 года он, командуя разными кавалерийскими отрядами, осуществлял разведку и связь между армиями. И вот в сентябре 1813 судьба вновь привела его в летучий корпус атамана Платова…

14 сентября Платов выступил из Цейде и, преодолев с корпусом более сорока вёрст по горным дорогам, прибыл в Альтенгейм, всего в миле от Хемница. Уже на следующий день, 15 числа, его отряд двинулся к Пенигу, где и произошло долгожданное соединение с отрядом генерал-майора князя Кудашева.

Состав сил был тщательно зафиксирован в журнале военных действий за подписью самого Барклая-де-Толли: «Под командой Платова шли Атаманский, Грекова 5-го, Чернозубова 5-го и 1-й Тептярский полки при десяти орудиях донской артиллерии. Князь Кудашев вел за собой донской полк Чикалева 1-го, черноморских казаков и два донских орудия».

В Пениге черноморцев ждала радостная и неожиданная новость: к полку присоединился Алексей Данилович Безкровный — будущий атаман Черноморского казачьего войска, а тогда уже легендарный офицер.

До этого он служил в Черноморской гвардейской казачьей сотне, в составе которой с 16 марта 1812 прошёл весь путь от Немана до Москвы, участвовал в Бородинском сражении и, преследуя французов, вернулся обратно до границы. За проявленные подвиги он не раз удостаивался и наград, и личной благодарности государя.

1 января 1813 года Черноморская сотня поступила в конвой к Высочайшей особе Его Императорского Величества, в котором и состояла по 21 мая 1814 года.

Что же побудило Безкровного променять почетный конвой на 1-й сборный черноморский полк? Было ли это желание самого Платова видеть в своих рядах столь блестящего и бесстрашного офицера, или же собственная жажда Алексея Даниловича ринуться в гущу боя теперь остается только догадываться. Ведь он, конечно, понимал: служба в Конвое была делом ответственным, но лишь в летучем отряде его удаль, отвага, быстрота и сметливость могли раскрыться в полную силу.

С этого дня записи в формулярных списках черноморских офицеров: и командира Даниила Плохого, и Алексея Безкровного, и нашего Григория Табанца, и других черноморцев были идентично. Многие из них хорошо помнили Алексея еще по совместным походам против закубанских горцев в 1803-1807 годах под командованием самого атамана Бурсака. И потому встреча в пенигском лагере оказалась по-настоящему тёплой, похожей на радостное свидание старых товарищей. Было что вспомнить и было о чем помолчать, думая о прошедших походах.

Боевое крещение. Дело при Альтенбурге

К 16 сентября 1813 года летучий корпус Матвея Ивановича Платова, усиленный австрийскими гусарами, прусскими драгунами и батальоном валашской пехоты, представлял собой грозную силу — около двух тысяч сабель при шести орудиях. Этой группе, созданной для дерзких рейдов по тылам противника, теперь предстояло нанести точный удар в районе Альтенбурга, чтобы перерезать коммуникации Наполеона.

План операции был таков: соединиться у Альтенбурга с отрядами генералов Тильмана и Менсдорфа и в десять часов утра одновременным ударом разгромить замеченного там противника. Казачий атаман, человек действия, двинулся в путь ночью, без остановок, и к семи утра уже был на месте, на три часа раньше назначенного срока. Союзников там еще не было, а на противоположном берегу реки Плейсе раскинулся лагерь французов, совершенно не готовых к неожиданному нападению.

Платов оказался перед сложным выбором: ждать, теряя эффект внезапности, или атаковать в одиночку. Он выбрал атаку. «Стоять мне в виду неприятеля без дела не годится, а тем еще хуже возвращаться от него назад. Призвав Бога на помощь, решился атаковать», — позже писал он.

Удар его корпуса оказался для противника полной неожиданностью. Казаки из отряда Кудашева, обрушившись на французов у реки Плейсе, захватили селение Виндиш-Лейба и перерезали дорогу на Лейпциг. Противник, пытаясь прикрыть путь отступления к Цейцу, закрепился на высотах у Альтенбурга. Однако после того, как два казачьих полка и австрийский эскадрон обошли его с правого фланга, неприятельские войска стали поспешно отступать к Цейцу.

По достижению деревни Мейзельвиц французы остановились, пытаясь удержать отряд Кудашева. Лишь тут выяснилось, что платовцы столкнулись не с рядовой частью, а с элитой — гвардейской кавалерией генерала Лефевр-Денуэтта, личным телохранителем Наполеона. Завязался яростный бой.

Именно в этот момент на звуки канонады подоспел знаменитый партизан Денис Давыдов, командовавший авангардом отряда Тильмана. Картина, открывшаяся его глазам, была впечатляющей: казачьи полки один за другим ходили в лихие атаки на ощетинившиеся каре гвардейцев. Давыдов, не мешкая, бросился со своими гусарами в обход и, зайдя французам в тыл, обрушился на их эскадроны, опрокинув и загнав противника в глубокий ров.

Этот удар стал переломным моментом. Объединившиеся силы Платова, Тильмана и Давыдова довершили разгром и начали преследовать отступающего врага.

Французы попытались закрепиться у Цейца, выставили на подступах к городу три орудия и разместили в его улицах пехотные части. Но и здесь их ждала неудача.

Князь Кудашев, поставив на фланге неприятеля несколько донских орудий, простреливал всю его позицию вдоль фронта и заставил французские батареи замолчать.

В этот момент кавалерия Платова, Тилемана и Менсдорфа ринулась в атаку. Черноморский казачий полк, несшийся в авангарде, первым ворвался на улицы города.

Часть неприятельской пехоты укрылась в расположенной близ города фабрике и открыла огонь по союзной кавалерии. Это вынудило кавалеристов спешиться и штурмовать здание. В ожесточенной схватке казаки и гусары выбили противника из укрытий, часть его сил была уничтожена, а 36 офицеров и 1380 нижних чинов взяты в плен. Трофеями стали 3 знамени и 5 орудий, из которых три захватил отряд Кудашева, а два — войска Тилемана.

Преследование разбитого противника продолжалось до самого вечера, отбросив французов на 40 верст от места первоначального боя.

Эта победа далась дорогой ценой, о чем скупо и горько сообщал в своем рапорте атаману Бурсаку командир 1-го сборного казачьего полка Данило Плохий: «в вверенном мне полку полковой квартирмейстер Величковский и зауряд-хорунжий Кардашевский в бывших с неприятелями прошлого сентября сражениях 16 числа убиты. Первый в местечке Цейце, а последний под городом Альтенбургом».

Император Александр, получив донесение об Альтенбургской схватке, приказал усилить отряд графа Платова еще двумя казачьими полками.

Этот бой имел огромное стратегическое значение. Узнав о разгроме своей лучшей кавалерии под Альтенбургом, Наполеон начал поспешно стягивать все силы к Лейпцигу, предчувствуя главную битву. Летучий корпус Платова, в котором черноморские казаки проявили храбрость и бесстрашие, блестяще выполнил свою задачу, став одним из катализаторов грядущей «Битвы народов».

В тени грядущей битвы

Пока у Лейпцига собирались силы для решительной битвы, платовцы продолжили свою партизанскую войну.

Уже 22 сентября, узнав, что неприятель напал на продвинувшийся до Хемница отряд фельдмаршал-лейтенанта И.Ф.Моора и потеснил его за город, корпус Платова прибыл на помощь и отбросил французов назад к Пенигу и Митвейде с большими для врага потерями.

23 сентября платовцы прибыли в Борна, 28 сентября в Люцен. В окрестностях этого города они захватили трех офицеров и 150 солдат противника, отбившихся от своих частей и занимавшихся мародерством. К Лейпцигу Платовым были посланы разведывательные партии. Кроме того, казаками осуществлялось пристальное наблюдение за корпусом маршала Ожеро, находившимся у Наумбурга, а также поддержание связи с Северной армией Бернадота.

В конце сентября, ввиду отступления отрядов Лихтенштейна и Тильмана к Цейцу, Платов был вынужден оттянуть свой корпус от Люцена к Пегау.

1 октября генерал граф Платов, вызванный графом Витгенштейном для совместной атаки противника, прибыл к деревне Меклебург. Здесь его передовые отряды столкнулись с неприятельскими постами и после ожесточённой перестрелки отбросили их за реку Плейсе.

Однако, когда французы начали усиливать свои ряды стрелками, а за рекой обнаружился их крупный лагерь, Платов, не имея возможности удерживать позицию до вечера, отошел на две версты в сторону Цвенкау.

В этой жаркой схватке кроме убитых было взято в плен 30 французских солдат, наши потери составили 20 человек убитыми и ранеными. Но к общей горечи, генерал-майор князь Кудашев, всегда пренебрегавший опасностью, получил здесь тяжелое ранение — пуля прошла навылет в ногу.

Полковник Григорий Табанец позже вспоминал: «Тот бой под Меклебургом стал для нас последним, где мы видели князя Кудашева живым. Помним, как он, по-прежнему бесстрашный, рвался в самое пекло — и нарвался на шальную пулю. А уже после, когда мы гнали врага к Рейну, до нас дошла горькая весть: двадцать восьмого октября его не стало в лейпцигском госпитале. Мы не смогли проводить его в последний путь — война не ждала. Но в сердцах у нас навсегда остался его образ — отчаянного рубаки и настоящего командира, что не жалел себя ради других. И мы клялись яростно бить врага, чтобы его жертва не была напрасной. Светлая память».

Битва народов. Казаки в огне Лейпцига

Впереди черноморцев ждала «Битва народов» под Лейпцигом — величайшее сражение эпохи, которое должно было определить судьбу Наполеона и всей Европы

К началу этой грандиозной битвы Наполеон располагал 155 тысячами человек. Силы союзников — русских, пруссаков, австрийцев и шведов — значительно превосходили его армию, составляя около 220 тысяч человек. Накануне, 4 октября, корпус атамана Матвея Платова подошел к Клейн-Песне и занял позиции на правом фланге союзных сил.

4 октября на равнинах под Лейпцигом началась кровавая мясорубка. Армии атаковали и контратаковали, брали, отдавали и вновь брали окружающие город селения. Рекой лилась кровь. В первый же день Платов, видя яростную атаку врага на корпус Клейнау, бросил в бой казаков. В жестокой сече они смяли противника и гнали его до самых французских батарей. С наступлением ночи обе стороны остались на поле боя, но победитель выявлен не был. Потери были чудовищны: Наполеон лишился 30 тысяч человек, союзники — около 40 тысяч.

Ранним утром 5 октября на поле боя царило относительное затишье. Противники собирали раненых и хоронили убитых. Наполеон в сопровождении Мюрата объехал место вчерашнего сражения, и заметил, что не видел такой массы погибших со времен Бородина. Император, чувствуя шаткость своего положения, даже предложил временное перемирие, но союзные монархи, увидев в этом слабость, ответа не дали.

Всю ночь к противникам подходили подкрепления. Этот момент стал ключевым переломом в противостоянии: Бонапарт получил лишь 15 тысяч солдат, тогда как союзнические войска пополнились свежими 110 тысячами.

Главный день сражения наступил 6 октября. Битва началась в 8 часов утра. Наполеон стянул свои войска еще более узким кольцом вокруг Лейпцига. Сам же стоял на маленьком холмике, украшенном в настоящее время памятником, носящим название «Наполеонов камень».

Трое монархов союзных народов — Австрии, России и Пруссии — наблюдали за битвой с небольшого возвышения, названного потом «Холмом монархов».

Разделявшее их расстояние было ничтожным для гигантского поля боя — всего около полутора километров. Они буквально могли видеть друг друга в подзорные трубы. Это была не только битва армий, но и личный поединок взглядов через дым сражения, ставка в котором вся Европа.

Именно в эти часы, в дыму и грохоте канонады, наш есаул Табанец, скакавший с донесением от Платова, мог мельком увидеть и силуэт русского царя на холме, и вдалеке одинокую фигуру французского императора. Двух владык, решавших судьбу мира, разделяли какие-то версты, которые его полку предстояло пройти с боем…

Союзные войска шли в наступление по всем линиям, сражаясь на полях, усеянных трупами. Центром сражения стала деревня Пробсхейд, где солдаты генералов Горчакова и Клейста брали один дом за другим. Тогда Наполеон бросил в бой свою последнюю надежду — Старую гвардию. Она выбила союзников из деревни, но была остановлена сокрушительной картечью.

Тем временем Платов стремительно ринулся на противника со стороны деревни Хоммерфельд. Его натиск был так мощен, что привел к пленению генерала кавалерии Нормана и графа Вюртембергского. Вслед за ними сложило оружие 6 саксонских батальонов. Это был не единственный удар в спину Наполеона: у селения Паунсдорф в разгар боя две саксонские бригады, а за ними баденские и вюртембергские полки, покинули французов и перешли на сторону союзников, открыв огонь по вчерашним соратникам. Мощь Бонапарта таяла на глазах.

К ночи противник дрогнул. Платов вместе с другими подвижными отрядами союзников гнал неприятеля до самых предместий Лейпцига. Сила французов была окончательно сломлена. Узнав, что артиллерия расстреляла весь боезапас, Наполеон отдал приказ об отступлении.

Начался хаотичный отход. Колонны французской армии еле двигались по узким улицам Лейпцига, направляясь к единственному мосту через реку Эльстер. Город был переполнен ранеными — их было так много, что даже церкви пришлось превратить в лазареты. Прикрывали отход части Макдональда, Понятовского и Лористона.

Наполеон приказал взорвать мост, чтобы отрезать преследователям путь. Но в царившей неразберихе саперы подорвали его раньше времени, едва увидев первых русских егерей. Мост взлетел на воздух вместе с отступавшими по нему солдатами. Около 28 тысяч человек оказались в ловушке. Началась страшная паника: тысячи солдат и офицеров бросились в кипящие от пуль воды, чтобы спастись вплавь. В волнах Эльстера утонул и один из лучших маршалов Наполеона Юзеф Понятовский. Сопротивление тех, кто остался на берегу, быстро прекратилось.

Трехдневное сражение стоило сторонам громадных жертв. Французы потеряли до 80 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными. Союзники — около 60 тысяч, из них больше 22 тысяч русских солдат и 860 офицеров. Пруссаки потеряли 16000 солдат, австрийцы — 14000. Лишь шведы отделались малой кровью — всего сто человек.

В этом сражении отличились и черноморцы. Хорунжий Алексей Данилович Безкровный получил тяжелое ранение в грудь — пистолетная пуля пробила его насквозь, повредив ребра. Но уже во время первого сражения на территории Франции 30 декабря под Эпиналем он был в строю. Есаул Иван Шарап получил пулевое ранение в бок и смог присоединиться к полку только в феврале 1814 года.

В час пополудни 7 октября в город, где еще не закончились бои, торжественно въехали союзные монархи. Александр I поблагодарил войска и велел проявлять великодушие к побежденным. Саксонский король сдался в плен. А казаки Платова, среди которых был и наш Табанец, смотрели на это триумфальное шествие, понимая, что были частью чего-то великого. Они выстояли в аду, который ощущался в Лейпциге еще десятки лет, и видели своими глазами, как рушилась империя самого Наполеона.

Продолжение следует… Елена Сабур

Открыть архив файлов