Елена Сабур продолжает рассказ о роде Крыжановских — на этот раз о ветви, чья судьба оказалась особенно драматичной. В 1816 году отставной унтер-офицер Леонтий Крыжановский, получив разрешение переселиться с семьей в Черноморское казачье войско, отправился из Богуслава на кубанские земли — к брату Григорию, уже обосновавшемуся в Полтавском курене. Но жизнь на новом месте принесла не только надежды, но и тяжелые испытания.
Пока Григорий Крыжановский уверенно поднимался по служебной лестнице, обзаводился семьей и укоренялся в Полтавском курене (читайте здесь), судьба его родного брата складывалась иначе. Леонтий Федорович появился на этих землях гораздо позже, и путь его в Черноморское войско оказался долгим, тернистым и полным бюрократических преград.
Все началось с прошения. Самого документа в деле не сохранилось, но его последствия разворачиваются перед нами в полной мере.
14 октября 1816 года киевский вице-губернатор Василий Катеринич направил богуславскому городничему предписание. В нем сообщалось, что Инспекторский департамент Главного штаба уведомил о решении, принятом по прошению отставного унтер-офицера из дворян Леонтия Фёдорова сына Крижановского:
«…об определении его с сыновьями Захаром, Иваном, Фёдором и Василием в Черноморское козачье войско с переименованием его в сотенные есаулы, равно и сыновья его будут произведены по достоинству в сотенные есаулы».
В деле сохранился краткий формуляр, составленный еще в 1805 году, когда Леонтию был 31 год (примерно 1774 года рождения).
«Унтер-офицер из дворян Леонтий Фёдоров сын Крижановский вступил в службу по собственному желанию 1 февраля 1795 года и состоял сперва в Харьковском легкоконном полку, а из оного поступил в штатные команды. В походах, штрафах, пороках домовых, отпусках не бывал. А продолжил службу с усердием и расторопностью и вёл себя честно и добропорядочно. Ныне же по прошению Правительствующему Сенату от службы уволен и отпущен с паспортом на жительство в Богуславский повет с тем, что дозволяется ему жить и в местах, где пожелает».
Документ выдан в Киеве в июне 1805 года. И вот теперь, спустя более десяти лет после увольнения, он решает перебраться в Черноморию. С семьей. С надеждой.
2 ноября 1816 года войсковой атаман Черноморского войска Матвеев подписал распоряжение войсковой канцелярии: «С предписания Господина Генерала от инфантерии херсонского военного губернатора и кавалера графа Ланжерона причислить в войско сие, когда прибудет, унтер-офицера из дворян Леонтия Крижановского с сыновьями Захарием, Иваном, Федором и Василием и с переименованием его в сотенные есаулы».
Но Леонтий не торопился. У него были дела в Богуславе.
В одном из документов он просит содействия: помочь разобраться с должниками, освободить его дом от воинского постоя, а также выделить прогонные деньги для проезда из Богуслава в Черноморию. Ответ, полученный из Инспекторского департамента богуславскому городничему, был сухим и категоричным:
Подписано 21 февраля 1817 года.
Как Леонтий разбирался с должниками, продал ли дом — неизвестно. Бумагу на проезд он получил только 25 июня 1818 года. Почти полтора года ушло на то, чтобы уладить дела и собраться в дорогу.
Вот как выглядел этот документ:
«По Указу Его Величества Государя Императора Александра Павловича самодержца всероссийского и прочая, прочая, прочая
Предъявителю сего из дворян сотенному Есаулу Леонтию Федорову сыну Крижановскому с будущими при нем женою его Дарью, сыновьями Захарием, Иваном, Федором, Василием, дочерью Марией и племянниками Есаула Крижановского Федором и Анною, следующими по предписанию Киевского Гражданского Губернатора с отношения Инспекторского Департамента Главного штаба Его Императорского Величества на службу в Черноморское козачье войско, в пути чинить свободный пропуск, причем давать денные (дневные) и ночные квартиры и при всяком случае делать законное пособие. Для чего и дан сей документ означенному Крижановскому за подписом моим и с приложением казенной печати в поветовом городе Богуславе, июня 25 дня 1818 года.
Подлинный подписал городничий Коллежский советник Отто Фок Бруков»
Итак, Леонтий Фёдорович Крыжановский с женой Дарьей, четырьмя сыновьями, дочерью и двумя племянниками отправился в путь из Богуслава Киевской губернии в Черноморию, на земли, где уже обосновался его брат Григорий.
Сколько недель или месяцев заняла дорога, документы умалчивают. Не удалось найти и бумагу о причислении семьи Леонтия к Полтавскому куреню, хотя, скорее всего, он был приписан именно к нему.
В базе Андро на сайте «Кубанской генеалогии» за 1820 год есть запись о Леонтии Фёдоровиче Крижановском, есауле. Просмотрев опись 250-го фонда, я предположила, что это сведения из формулярных списков, их там десяток за тот год. Приобретать ли эти данные или обойтись уже имеющимися, пока вопрос открытый. Остановимся на том, что есть.
Хочу добавить: весь мой рассказ о родах Крижановских — это хорошо проработанная структура. В дальнейшем я нарисую генеалогические древа по каждой ветви. Сведений о представителях рода накопилось немало, и я постараюсь изложить их по возможности полно. Но количество дел в Государственном архиве Краснодарского края поистине необъятно, так что впереди ещё много работы по наполнению этой структуры новыми фактами.
А сейчас обратимся к именным спискам по Полтавскому куреню, тем самым переписям мужского населения с разбивкой по службе.
1824 — в 9-м пешем полку значится сотенный есаул Леонтий Фёдоров Крижановский, 58 лет. В графе «Малолетки, неспособные к службе, в рассуждении молодых лет» — Захарий Крижановский, 15 лет, и Иван Крижановский, 10 лет (оба в подграфе «из (детей) сотенных есаулов»).
Здесь стоит задержаться. Напомню: разрешение на переселение Леонтий получил на четырёх сыновей — Захария, Ивана, Фёдора и Василия. Однако ни Фёдор, ни Василий Леонтьевичи в дальнейших документах не встречаются. Что с ними случилось — неизвестно. Можно лишь предположить, что они не выдержали гнилого климата Черномории тех лет. Если Захарию в 1824 году — 15 лет (год рождения 1808), а Ивану — 10 (1814), то Фёдор и Василий, вероятно, родились в 1815 и 1816 годах. Впрочем, возраст в именных списках часто указывали неточно. Скорее всего, Иван был чуть старше, так как все дети уже фигурировали в первом прошении Леонтия в 1816 году. В любом случае, два младших сына были еще совсем малышами и, видимо, не перенесли ни долгой дороги, ни первых лет жизни на новом месте.
1825 — запись повторяет предыдущую, меняется лишь возраст: 59, 16 и 11 лет.
1827 — та же картина: 60, 18 и 13 лет.
1829 — в 9-м пешем полку — урядник (в 1828 году чин сотенного есаула был переименован в урядника) Леонтий Фёдоров Крижановский, 62 года. Захарий (20) уже в графе «годен к службе конной», Иван (17) пока ещё в малолетках.
1833 — Леонтий записан в отставных урядниках. Захарий (25) и Иван (18) — казаки в артиллерийской роте №4.
1834 — запись повторяется с поправкой возраста на один год.
1837 — Леонтий (70) — в отставных урядниках; Захарий (29) и Иван (25) — казаки Конно-артиллерийской роты.
Это уже не именной список, а сводка по полкам и ротам Черноморского казачьего войска. Леонтия в ней нет, он к тому времени вышел в отставку.
Зато появились другие сведения.
В конно-артиллерийской №10 роте произошли изменения:
«Иван Крижановский, по указу Черноморской Войсковой Канцелярии от 16 июня за №15147, за разновременные им воровства и грабительства сослан в Сибирь в каторжную работу».
Вот так, одной канцелярской строкой, рушилась человеческая жизнь.
Что же толкнуло Ивана на этот путь? Ответ, возможно, кроется не только в его характере, но и в самой атмосфере Черномории тех лет.
Жизнь на границе была тяжелой. Сам император, ознакомившись с отчётом о состоянии Черноморского войска за 1832 год, с сожалением заметил, что число больных было неумеренно, а число умерших и бежавших весьма значительно. Его Величество оставался в том убеждении, что это зависит от мер попечения местного начальства. Но что могла сделать местная власть, когда сама природа была против человека?
Везде болота, камыши, застоялые воды, покрытые плесенью, густые туманы и зловонный воздух. Жители Черномории боролись с голодом, жаждой, дикими зверями и с горцами, которые знали здесь каждую расщелину. «Багровые лучи солнца, — писали современники, — поднимались в другой стороне неба, чем привыкли люди, а разные знамения в небесах и частые похороны приводили их в отчаяние. При такой перемене климата едва половина осталась в живых, да и те таскались как бледные тени, ослабленные и духом, и телом».
Летняя жара становилась настоящим адом: «Раскалённый воздух, как из горнила, обдаёт всё кругом, лезет в лёгкие, сушит во рту и спирает дыхание. Даже ветер не приносит облегчения, он так же горяч, как и сама атмосфера». Тучи комаров и мух доводили до бешенства и людей, и скотину.
Климат располагал к болезням, особенно к лихорадкам, которые уносили тысячи жизней, особенно среди мужчин, которые чаще находились в болотах и камышах — косили траву, ловили рыбу, несли кордонную службу. Корь и скарлатина забирали детей, а иногда вспыхивала и холера.
В таких условиях человек ломался. Не выдерживал ни телом, ни духом. И бежал. Или воровал. Или сходил с ума.
Судьба Ивана Леонтьевича не была исключением. Мы уже встречали на страницах этого рассказа другого Ивана Крижановского — Ивана Никитина, который в 1816 году лишился дворянства за кражу волов, а в 1829-м исчез в «неизвестных бегах». Два Ивана. Две трагедии. Оба не выдержали испытаний, выпавших на их долю.
И, можно лишь представить, каким ударом стал поступок Ивана для его отца Леонтия, который когда-то, полный надежд, вёз всю семью из Богуслава в Черноморию. Вёз, чтобы дать детям лучшее будущее. А один из них променял это будущее на воровство и каторгу.
И сколько таких Иванов, чьи имена стёрты временем, остались за кулисами истории? Мы знаем о них лишь по коротким канцелярским пометкам: «сослан», «лишён», «исчез». Но даже эта короткая запись уже память.
Мне очень хотелось разгадать причину, которая привела Ивана к такому финалу, но сколько я ни пересматривала описи Краснодарского архива, дело об этом происшествии пока не нашлось.
Вернулся ли Иван в дальнейшем на Кубань или сгинул на каторге неизвестно. В документах по Полтавской он больше не появлялся.
Но жизнь продолжалась. И у этой ветви рода оставался ещё один сын Леонтия — Захарий. В отличие от брата, он не опозорил фамилию, хотя и его судьба оказалась непростой.
В том же 1838 году, когда Ивана сослали в Сибирь, последовала и другая запись в сводке по полкам и ротам.
Захарий Крижановский, по указу Черноморской Войсковой Канцелярии от 12 октября за №24455, был переведён в 11-й конный полк.
Предполагаю, что не случайно этот перевод последовал спустя три месяца после ссылки Ивана. Скорее всего, оставаться в артиллерийской роте, где все знали о позоре его брата, было невыносимо. И его двоюродный брат Федор Григорьев Крижановский, служивший в 11-м конном полку сотником, помог Захарию перевестись в этот полк.
1839 — урядник Леонтий Фёдоров Крижановский (72) в отставных; Захарий (31) казак 11-го конного полка.
1842 — Леонтий (75) в графе «вовсе не способные к службе»; Захарий (34) казак того же 11-го полка.
В этом году в полку служили уже три сына Григория Фёдоровича: есаул Фёдор Григорьев (28), сотник Яков Григорьев (36) и хорунжий Иван Григорьев (26). Все они двоюродные братья Захария.
С введением нового положения о Черноморском казачьем войске в 1842 году именные списки в том виде, которые были до этого года, перестали существовать. Куренные селения стали называться станицами. Дальнейшую судьбу этой ветви рода Крижановских придётся прослеживать по другим документам, к сожалению, их сохранилось не так много, как хотелось бы.
Последняя исповедная роспись по Полтавскому куреню датирована 1831 годом. До важнейшего документа, Посемейного списка по станице Полтавской за 1862 год, метрические книги имеются только за 1811, 1837, 1842, 1844 и 1860 годы.
После 1862 года ситуация с наличием метрических книг изменилась немного в лучшую сторону. С 1870 по 1920 год они сохранились, но, к сожалению, не полностью — одни годы пропущены вовсе, другие представлены лишь наполовину. Есть также подворные списки за 1873 и 1879 годы, где перечислены все жители станицы. В остальном — лишь надежда на удачу: попадётся ли в каком-нибудь архивном деле нужное имя.
Ненадолго вернемся в 1831 год. Почему в исповедной росписи того года нет ни Леонтия, ни его семьи, а его сын Захарий записан в семье брата Григория? Ответ, возможно, кроется в прошении, поданном Леонтием в войсковую канцелярию:
«Пашспорт, представленный мною по прибытии в Войско Сие на службу, при рапорте в оную канцелярию, выданный мне в 1818 году из Богуславского городничего правления, хранится ныне в оной канцелярии. Ныне же мне для некоторой встретившейся надобности пашспорт оказался нужным, а потому у войсковой канцелярии покорнейше прошу выдать мне оный за росписом. К сему прошению войска черноморского из дворян Сотенный есаул Леонтий Крыжановский собственноручно подписал. 27 мая 1827 года».
Скорее всего, Леонтий куда-то отлучался, вполне возможно, что в Богуславский повет Киевской губернии. По какому именно делу уже не узнать. Жаль только, что в прошении вместо «для некоторой встретившейся надобности» он не написал истинную причину. Как же они не догадывались, что через двести лет мы будем разглядывать их жизнь под лупой и нам будет интересно всё до последней строчки!
Впрочем, эта поездка, как и многие другие события его жизни, так и осталась для нас загадкой. А потому вернёмся к тем документам, которые всё же сохранились.
Отчасти заменой именных списков стали дела о прибыли, убыли и перемещениях в войсках, но и они сохранились не за все годы.
В одном из таких дел за 1852 год обнаружились последние сведения о Леонтии Фёдоровиче Крыжановском: он скончался 6 октября того же года в возрасте 79 лет — возраст для того времени почтенный. Но его наследство оказалось хрупким: из четырех сыновей двое исчезли еще в детстве, один был сослан на каторгу, и лишь Захарий остался на казачьей службе. Именно о нем пойдет дальше речь.
Продолжение следует…
Открыть архив файлов
Подпишитесь на рассылку
22 года, братья его: Антон 20 лет, Федор 13 лет,…
45 лет, жена его Мария 36 лет, дети их: Улита…
21 год.
вахмистр – 1906 г.
1812 г.
урядник – с 1882 по 1885 гг.
1911 г.р., проживала по ул. Молодежной, 38.
1912 г.р., проживала по ул. Красноармейской.
проживала по ул. Огородней, 53.
место рождения: Донского Войска обл., Екатерининская станица (современное название Краснодонецкая,…
место рождения: Донского Войска обл., Екатерининская станица (современное название Краснодонецкая,…
место рождения: Донского Войска обл., Екатерининская станица (современное название Краснодонецкая,…
