Первая учительская семинария Кубанского казачьего войска. Часть 2. Как Полтавская получила учительскую семинарию

Почти четыре года понадобилось, чтобы идея первой учительской семинарии Кубанского казачьего войска дошла до открытия. Летом 1870 года определилось и место — станица Полтавская. Но едва новое учебное заведение начало устраиваться здесь, как его первый директор заговорил об отъезде, а саму семинарию предложили перенести в Екатеринодар. Краевед Елена Сабур продолжает восстанавливать по архивным документам историю, в которой Полтавской была отведена особая роль. Первую часть можно прочитать здесь.

Пока шла переписка, на Кавказе менялись люди и структуры. В 1867 году на смену должности главного инспектора учебных заведений пришла новая — попечитель Кавказского учебного округа. Им стал всё тот же Яннуарий Михайлович Неверов, так что при смене вывески суть осталась прежней.

В Кубанской области тоже произошли перемены. В 1868 году граф Сумароков-Эльстон, чьё здоровье пошатнулось, сложил с себя атаманские полномочия. На его место в феврале 1869 года назначили генерал-лейтенанта Михаила Аргирьевича Цакни.

Но главное изменение произошло в конце 1869 года. 30 декабря вышел указ «О преобразовании административных учреждений в Кубанской и Терской областях». В Кубанской области вводилось управление на основании общего губернского учреждения. Окружные сыскные начальства ликвидировали, вместо них создавались уездные полицейские управления. Область разделили на пять уездов: Баталпашинский, Ейский, Екатеринодарский, Майкопский и Темрюкский с центром в городе Темрюке. Станица Полтавская, прежде бывшая окружным центром, утратила этот статус и стала обычной станицей Кубанской области в составе Темрюкского уезда.

Новые управленческие структуры начали действовать на Кубани лишь с 1871 года. А тем временем вопрос об учительской семинарии наконец сдвинулся с мёртвой точки: 28 мая 1870 года в канцелярии наказного атамана был составлен указ об её открытии.

В нём сообщалось: заведение рассчитано на 40 стипендиатов от Кубанского войска, преимущественно из казачьего сословия, а также на своекоштных воспитанников. К поступающим предъявлялись строгие требования: возраст не моложе 16 лет, отсутствие физических недостатков, мешающих преподавательской деятельности, и успешная сдача экзаменов по Закону Божию, чтению и письму по-русски, чтению книг церковной печати и арифметике. Те, кто окончил уездные или окружные училища, либо три класса гимназии или прогимназии, могли держать экзамен сразу во второй класс.

Стипендиаты Кубанского войска по окончании обучения обязаны были отслужить в станичных школах не менее шести лет. Отступление от этого правила допускалось только в одном случае, если выпускник возвращал всю сумму, потраченную на его содержание.

В конце документа содержалось обращение к казачьему населению: желающие поступить в семинарию должны были подать прошения с приложением метрических свидетельств или, вместо них, удостоверений о возрасте от военного начальства. Желающим поступить во второй класс требовалось дополнительно представить свидетельство об окончании курса. Командирам бригад и полков предписывалось представить наказному атаману списки воспитанников, окончивших полковые школы, чтобы те могли претендовать на войсковые стипендии.

Указ подписал наказной атаман генерал-лейтенант Цакни.

Заявления от желающих уже начали поступать. Однако ни директор семинарии, ни даже место её открытия ещё не были определены.

Вопрос о размещении Кубанской учительской семинарии решился 4 июля 1870 года. Наместник, по ходатайству атамана, разрешил перенести Полтавское окружное училище в Темрюк, закрыв при этом существовавший при нём пансион. А в освободившемся здании Полтавского училища предписывалось временно разместить Кубанскую учительскую семинарию. Так станица Полтавская, только что утратившая статус окружного центра, неожиданно получила новое, пусть и временное, предназначение.

Теперь, когда с местом определились, предстояло найти того, кто возглавит семинарию и начнёт её устройство. Директором назначили надворного советника господина Маркова. В ту пору мало кто горел желанием ехать в отдалённую станицу Кубанской области, и его согласие уже само по себе казалось удачей. Но вскоре выяснилось, что надежды на спокойное начало были напрасны — завязалась переписка, в которой отчётливо звучали голоса двух главных действующих лиц: попечителя Неверова и наказного атамана Цакни.

Письмо Неверова Цакни

«8 сентября 1870 года, Тифлис

Милостивый государь, Михаил Аргирьевич!

Ваше Превосходительство уже извещены телеграммой из Главного управления, что г. Марков назначен директором Кубанской учительской семинарии с 14 июля. Задержка формальных распоряжений вызвана отсутствием Наместника.

Г. Марков, по моему вызову, ещё в начале августа прибыл в Кисловодск для совещаний об устройстве семинарии, однако до сих пор не получил положенных ему прогонных денег. К сожалению, он не может получить их скоро: Главное управление снеслось с Министром финансов об отпуске денег из Щигровского уездного казначейства, но г. Марков, по моей просьбе, выехал, не дождавшись их. Теперь Главное управление ходатайствует о переассигновании их из Щигровского в Екатеринодарское казначейство.

Кроме того, г. Марков был вызван мною в Пятигорск, за что тоже ещё не получил прогонов и не получая до сих пор жалованья, он, по его словам, оказался в затруднительном положении.

Всё это устроится сразу по приезде Наместника, а пока я покорнейше прошу Ваше Превосходительство оказать г. Маркову временное пособие из сумм, находящихся в Вашем распоряжении, до получения им почти двухмесячного жалованья и прогонов за проезд к месту службы и в командировку в Пятигорск.

К сожалению, неблагоприятные климатические и экономические условия Полтавской станицы произвели на г. Маркова тяжёлое впечатление. Он просит меня не рассчитывать на продолжительность его службы в Полтавской и теперь же подыскивать ему преемника.

При крайнем недостатке, можно сказать, при полном отсутствии в России людей, хорошо знакомых с потребностями учительских семинарий как учреждений совершенно новых, я опасаюсь, что невыгодные условия Полтавской станицы отпугнут и других. Поэтому, представляя Его Высочеству Владикавказскую прогимназию во время моего проезда через Владикавказ 24 августа, я позволил себе предупредить Его Высочество, что в случае отказа г. Маркова я затруднюсь найти ему преемника, который согласился бы мириться с неудобствами жизни в отдалённой станице. Его Высочество признал необходимым перенести семинарию в Екатеринодар. Поэтому Ваше Превосходительство, как непосредственный хозяин семинарии, учреждённой для войска и на войсковые средства, можете без стеснения войти с представлением к Наместнику о переносе её в другое место по Вашему усмотрению. Я просил бы лишь посоветоваться о том с г. Марковым, а пока временно открыть её в Екатеринодаре.

С моей стороны не будет возражений против выбора места, который Вы пожелаете сделать; об этом я заявил и начальнику Главного управления, принимая во внимание, что 20 сентября я уезжаю в Петербург, а в Екатеринодаре буду на обратном пути лишь в ноябре.

Если Ваше Превосходительство пожелает сообщить мне что-либо срочное, покорнейше прошу писать в Ставрополь не позднее 24 сентября.

Примите, Ваше Превосходительство, уверение в моём совершенном почтении и полной преданности.

Я. Неверов»

Письмо Неверова, отправленное 8 сентября, дошло до адресата 17-го. Прочитав его, Цакни, надо полагать, не мог скрыть раздражения, поведение новоявленного директора, его нежелание задерживаться в Полтавской и просьбы о денежной помощи вряд ли могли вызвать сочувствие у боевого генерала и строгого администратора. Ответ был написан уже на следующий день — 18 сентября. Однако судьба распорядилась иначе: Неверов к тому времени покинул Ставрополь, и конверт, не застав адресата, вернулся обратно в Екатеринодар. Удивительно, но этот документ, путешествовавший туда-сюда, сохранился в деле. и мы можем увидеть его сегодня.

Ответ Цакни Неверову

«18 сентября 1870 года, Екатеринодар

Милостивый государь, Януарий Михайлович!

На письмо Ваше от 8 сентября имею честь уведомить: в настоящее время я считаю преждевременным поднимать вопрос о перемене места для учительской семинарии, поскольку положительно не имею в виду зданий для её помещения. Екатеринодар в этом отношении сейчас наименее удобен; что касается климатических условий, то все закубанские местности находятся в одинаковом положении, а Екатеринодар до сих пор в общественном мнении пользуется самой дурной репутацией из-за вредного климата. Именно это и служит главной причиной, почему до сих пор не решается вопрос о переводе сюда войсковой гимназии из Ейска, что, конечно, известно и Вашему Превосходительству.

При свидании в Тифлисе я уже имел честь высказывать Вам сомнение, можно ли рассчитывать, что г. Марков согласится посвятить свою деятельность на пользу учительской семинарии при той обстановке, которая предписана ей уставом. К крайнему сожалению, мои предчувствия оправдались: г. Марков при первом же свидании со мной, ещё до посещения станицы Полтавской, стал высказывать такие суждения, которые ясно дали мне понять о его нежелании служить здесь. Поэтому я тогда же задал ему прямой вопрос: принимает ли он должность директора или нет? В ответ я услышал, что г. Марков уже объяснил Вашему Превосходительству, он останется на должности временно, до приискания другого лица на его место.

Признаюсь откровенно, я бы предпочёл, чтобы г. Марков сразу отказался: по моему мнению, лучше отложить открытие семинарии хотя бы до будущего года, чем приступать к делу сейчас и оставаться в неизвестности — не окажется ли новое заведение, ещё не вполне устроенное, без руководителя. Эту мысль я не скрыл от г. Маркова. Но когда он после этого обратился ко мне с требованием об отпуске суммы, я немедленно распорядился выдать ему 1500 рублей на первоначальное устройство, сверх того, жалованье по 1 сентября, и затем приказал отпустить ещё 1200 рублей как на жалованье ему по 1 января 1871 года, так и на наём сторожа, покупку топлива и прочее. Одновременно я вошёл с представлением о разрешении отпуска всей штатной суммы за сентябрьскую треть.

Из сказанного Ваше Превосходительство изволит убедиться, что с моей стороны сделано всё, что от меня зависело, для скорейшего открытия столь необходимого и полезного учебного заведения. Поэтому для меня совершенно непонятно заявление г. Маркова, сделанное Вам, о неудовлетворении будто бы его денежных требований, о чём я могу заключить как из ранее полученной от Вас телеграммы, так и из настоящего Вашего письма.

Примите, Ваше Превосходительство, уверение в моём совершенном почтении и полной преданности.

М. Цакни»

Временный директор

С назначением Маркова директором семинарии началась новая глава, но, как выяснилось, не очень долгая. Уже в сентябре 1870 года, находясь в Екатеринодаре, Марков отправил первый рапорт атаману Цакни. В нём он рассматривал список двадцати пяти кандидатов на войсковые стипендии и в целом не видел препятствий к их приёму. Однако, по его словам, время для вступительных испытаний определить пока невозможно: в семинарии нет ни одного учителя. Марков надеялся, что к ноябрю кто-то из преподавателей прибудет, и тогда можно будет провести экзамены и начать занятия. Он также обратил внимание на то, что кандидаты должны будут сдать испытания по программе и не иметь физических недостатков, предусмотренных уставом.

Прошёл месяц. Ситуация не изменилась. 2 ноября Марков писал, что попечитель учебного округа по-прежнему не сообщил о назначении учителей — за исключением законоучителя, священника Иоанна Стася. Без преподавательского состава экзамены для кандидатов оставались невозможными, и сроки явки для них назначить было некому.

Тем временем хозяйственные заботы о семинарии уже давали о себе знать. 18 ноября Марков ходатайствовал о выдаче садовнику Косенко билета для бесплатного проезда на казачьих лошадях от станицы Полтавской через Красный лес до Екатеринодара. Ему требовались разъезды для выбора и перевозки растений, а также приобретения садовых инструментов. По-видимому, Марков, не дожидаясь полноценного открытия семинарии, уже заботился о её внешнем обустройстве, но эти хлопоты, увы, не могли заменить отсутствие учителей и учеников.

За два месяца Марков успел побывать несколько раз в Полтавской, но основное время проводил в Екатеринодаре, откуда вёл переписку и пытался наладить дела. Однако его нежелание оставаться в станице и постоянные напоминания о трудностях, как мы помним из переписки Неверова и Цакни, уже были известны начальству.

И действительно, уже 4 ноября 1870 года, ещё до того, как Марков отправил свой третий рапорт, последовало решение Попечителя Кавказского учебного округа: надворный советник Марков был уволен от должности по прошению. На его место назначили преподавателя-руководителя педагогических курсов при 2-й Санкт-Петербургской военной гимназии, надворного советника Дмитрия Дмитриевича Семёнова. Распоряжение об этом было направлено из Тифлиса 11 ноября, а в Екатеринодаре его получили 22-го.

Это назначение не было случайным. По рекомендации самого Константина Дмитриевича Ушинского попечитель Кавказского учебного округа Яннуарий Михайлович Неверов предложил Семёнову должность директора Кубанской учительской семинарии. Семёнов знал, что Неверов — человек гуманный, справедливый, болеющий душой за народное просвещение, близкий друг Грановского, Станкевича и Тургенева. В нём он видел не просто начальника, а единомышленника. Работать под его началом, подальше от столичных интриг, казалась Семёнову заманчивой возможностью. Привлекала его и перспектива самостоятельной руководящей работы. Он согласился.

Новый директор

Чтобы ускорить приезд Семёнова в Полтавскую и приём им от Маркова дел и имущества, было решено выдать новому директору пособие и прогоны прямо в Екатеринодаре, минуя обычные формальности. Так семинария, едва начав существовать, получила второго руководителя — и этот, как надеялись, должен был остаться надолго.

Семёнов сразу приступил к делу. Уже через месяц он созвал педагогический совет и назначил дату вступительных экзаменов. Вот что он сообщал атаману 15 декабря 1870 года:

Рапорт Семёнова

«Его Превосходительству Наказному Атаману Кубанского казачьего войска.

Ввиду предстоящих праздников Рождества Христова и времени, необходимого для прибытия в Полтавскую станицу молодых людей, желающих поступить в семинарию, педагогический совет, собранный под моим председательством 14 декабря, решил начать приёмный экзамен 11 января 1871 года. О чём имею честь уведомить Ваше Превосходительство и покорнейше просить о начальническом распоряжении: чтобы казённые стипендиаты прибыли в Полтавскую станицу 10 января.

В том лестном предположении, что Ваше Превосходительство пожелаете самолично присутствовать при открытии столь важного для края учебного заведения, назначение дня официального открытия семинарии имею честь предоставить Вашему благоусмотрению, о чём прошу уведомить меня заблаговременно.

15 декабря 1870 года.
Директор семинарии Семенов»

Пока директор готовился к экзаменам, а кандидаты к приезду, в самой Полтавской назревал конфликт. Местное общество, у которого были свои заботы и свои представления о справедливости, не собиралось безропотно выполнять все распоряжения атамана, касающиеся хозяйственных нужд семинарии. Станичники, как выяснилось, имели собственное мнение о том, как должна устраиваться жизнь в их станице и не боялись его высказывать.

Продолжение следует…

Открыть архив файлов