Мова по распоряжению

Сегодня трудно представить, что почти сто лет назад в станицах нашего района пытались перевести школы, документы, газеты и даже названия колхозов на украинский язык. Более того, краевая газета на время получила украинское название, а делопроизводство начали вести на мове. Почему это произошло, как проходила украинизация и почему уже через несколько лет от нее отказались, рассказываем на основе архивных документов и книги краеведа Алексея Ларкина.

От решения в Краснодаре — к станицам

17 июля 1928 года в Краснодаре состоялось совещание, положившее начало новой государственной кампании. Ее целью стало расширение использования украинского языка на Кубани, сообщает в своей книге, посвященной вопросам украинизации, историк Игорь Васильев. Перед этим специальная комиссия ВЦИК и Центральной контрольной комиссии изучала, как говорят жители края, насколько местные традиции и язык близки украинским и как население относится к такой политике.

После совещания украинизацию начали постепенно внедрять в разных сферах жизни. При педагогическом институте в Краснодаре открылось украинское отделение, появилась украинская секция в ассоциации пролетарских писателей, а некоторые номера газеты «Красное знамя» (центральное издание края) стали выходить на украинском языке.

Политика внедрялась поэтапно. Сначала ее основные направления обсудили на краевом уровне, а затем в течение 1929-1930 годов районные партийные органы принимали собственные решения о ее реализации. Именно поэтому в исторических документах встречаются разные даты начала украинизации — они относятся к различным этапам одной кампании.

Новомышастовская тоже оказалась в центре событий

О том, как эта политика проводилась в нашем районе, подробно пишет краевед Алексей Ларкин в книге «Крутой поворот». По его словам, одной из самых обсуждаемых тем начала 1930-х годов в Новомышастовской стала именно украинизация.

Еще в октябре 1927 года бюро Краснодарского райкома ВКП(б) приняло решение не допускать перевода украинских школ на русский язык даже в тех случаях, когда с такой просьбой обращались родители. А уже 28 января 1930 года райком принял специальную резолюцию об украинизации района.

По данным Алексея Ларкина, Краснодарский район был включен в число территорий, где планировалось постепенно перевести на украинский язык обучение, делопроизводство и часть общественной жизни.

Школы, газеты и делопроизводство

В начале 1930 года рядом с названием краевой газеты «Красное знамя» появилось украинское — «Червоний стяг». Время от времени отдельные страницы газеты полностью выходили на украинском языке.

Планировалось расширить преподавание на украинском языке и в школах. При этом в некоторых станицах такие школы или отдельные классы существовали и раньше. В Полтавской работал кубано-украинский педагогический техникум, предпринимались попытки объединить его выпускников и активнее использовать украинский язык в сфере образования.

Весной 1932 года украинизация достигла своего наивысшего уровня. По воспоминаниям Алексея Ларкина, именно тогда протоколы заседаний районных органов практически полностью начали оформлять на украинском языке.

Даже названия некоторых колхозов стали украинскими. Так, в Новомышастовской появился колхоз «Червонный велетень» («Красный богатырь»), а в хуторе Прикубанском — «Свитова революция» («Мировая революция»).

Конец украинизации

Несмотря на активное внедрение новой политики, она далеко не всегда встречала поддержку. Как отмечает Алексей Ларкин, кубанские казаки с удовольствием пели украинские песни, а в разговорной речи нередко использовали суржик. Однако совсем иначе они воспринимали попытки обязать их вести документы, учиться и официально общаться на украинском языке. Именно тогда, по мнению автора, и начиналось наиболее заметное сопротивление.

Но к середине 1932 года общество от экспериментов устало. Ситуация усугублялась провалами в коллективизации. Местным партийным активистам было проще свалить всю вину за развал хозяйств на «происки украинских куркулей», которые якобы саботировали колхозы.

И уже с 24 мая 1932 года протоколы начали вести вперемешку, а к середине июня украинский язык в делопроизводстве сошел на нет. Центр тоже понял, что игра не стоит свеч. 15 декабря 1932 года вышла совместная директива ЦК ВКП(б) и СНК СССР о полном свертывании украинизации в РСФСР.

Эксперимент свернули так же быстро, как и начинали. Украинизированные школы экстренно перевели обратно на русский, а литературу на украинском языке… просто уничтожили. Колхоз «Червонный велетень» снова стал «Красным богатырем».

Последствия оказались гораздо серьезнее простой смены языка. В 1933 году начались аресты людей, которых обвиняли в участии в «контрреволюционных украинских организациях». Среди них оказался житель станицы Новомышастовской Иван Ильич Филоненко. Он был осужден на восемь лет лагерей, а спустя почти четверть века полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

История украинизации Кубани продолжалась всего несколько лет, но оставила заметный след в жизни многих станиц. Сегодня она остается одной из малоизвестных страниц истории нашего района. Именно поэтому архивные документы, исследования краеведов и воспоминания современников помогают лучше понять, как решения, принятые в высоких кабинетах, отражались на повседневной жизни жителей Полтавской, Новомышастовской и других станиц.

Открыть архив файлов